Uleess
Бессоница, Гомер, тугие паруса, ...
Собирает солнце сундуки в эмиграцию.
Пелёнок пергаменты , древнегреческую походку
пузатой старухи , бредущей к морю.
С чужого плеча комбинезон паяца,
коляску разбитую бомбёжкой вскоре
после того, как в неизвестности, встав на ножки,
сфотографировался на паспорт, заполнил фамилию,
с ума сошёл от любви и умер.
О твоё младенчество грохнуться у подъезда,
расплескать в хрустальных проталинах йогурт,
и заменить кириллицу на отцовство. На время.
Понять, что одна Атмосфера у нас.
Одна Константа.
Одна мелодия к восьмому марта.
Пушкин один. Один Толстой. И один Достоевский.
Одна игра в классиков. Мысль одна,
что нам всем не место
здесь, где беременные невесты
падают из окна на воздух.
Жизнь одна, да одна, и полно навоза
в ней.
Мера одна. У твоего таланта
не задумываясь кричать, о том, что поверь, очень больно
первым вздохом наполнить лёгкие,
и порезать диез с бемолью
грустной песенки слышимой мной и тобою ,
где-то там в потёмках людских,
в бредущей полночи, с лимонной долькой
луны к застолью.
Всем скорее домой пора.
И моих вновь отцовских мыслей
незаконченная строфа
про библейское имя повисла.
Я пою тебе что-нибудь на ночь,
простое,
перепутав контекст со смыслом...